Публикации в прессе

Заголовок. Прожжённый оптимист Юрий Мельков в поисках своего взгляда на жизнь Ольга ЧУЛКОВА «СМОЛЕНСКАЯ ГАЗЕТА» №2(1192) 25 января 2017 года

25 января 2017 г.

Профессиональная выставка известного смоленского художника Юрия Мелькова «На

родной земле», недавно закончившаяся в КВЦ им. Тенишевых, не могла не вызвать интерес любителей живописи. Юрию Мелькову – 65 лет, он выстроил экспозицию так, что хорошо можно проследить вехи его творчества, начиная с самых ранних работ и заканчивая свежими, которые ещё как бы пахнут красками. 150 картин – пейзажи, портреты, натюрморты, тематические (исторические) работы, храмовое искусство. Замечательная выставка талантливого художника! Наградой ему стали отзывы зрителей восторженные, размышляющие, но в конечно счёте они о красоте жизни, яркости, свежести нашего бытия. Нам в повседневной череде будней так не хватает красоты, иногда в отчаянии кажется, что всё серо, уныло. Надо подняться над мелочами, судить по большому счёту и тогда увидишь – мир прекрасен, без этого большого счёта можно вообще загнать себя в угол, так и не увидеть этот удивительный мир во всех его небывалых красках.

 

Момент истины

Его отец Геннадий Алексеевич Мельков тоже был членом Союза художников. Отец мечтал после окончания школы поступить в Ленинградский художественный институт им. Репина. 22 июня 1941 года у него был выпускной вечер в школе, в этот день фашисты уже бомбили Мурманск, город, где жил Геннадий. Он поступил в лётное училище в Алма-Ате, окончил его, в 1944-1945 годах воевал в действующей армии, вернулся с фронта живым, но до 1956 года оставался служить в армии.

– Отец очень талантливым был человеком, побеждал в конкурсах по изобразительному искусству, – вспоминает Юрий Геннадьевич. –  И в конце концов он воплотил свою мечту в жизнь. После армии поступил на заочное отделение в Московский полиграфический институт, на отделение оформления книг. Очно он учиться не мог, уже семья была, двое детей – сестра моя Галина и я. В Смоленск мы переехали в 1959 году из Кривого Рога. Папа работал главным художественным редактором в Смоленском книжном издательстве во времена Рыленкова, Антонова, знаменитых писателей. Занимался книжной графикой, промышленной графикой, плакатами. Когда издательство закрылось, то он преподавал в Смоленском институте, был заведующим кафедрой рисунка на худграфе. Папа – это человек, который приучил меня к рыбалке, сбору грибов. Жить в природе, любить её, относиться к ней по-доброму для него было совершенно естественным, а теперь это свойственно и мне.

Мама, Вера Андреевна, была душой семьи… Сестра Галина окончила наш худграф с красным дипломом, занимается оформлением книг в издательстве.

– В такой семейной атмосфере вы не могли не стать художником?

– Я был классе в 9-10, когда отец спросил: «Может, в художники?» Он никогда на меня не давил, не вмешивался, но помогал. Я ответил, что с моей неусидчивостью не получился. Я был резвым, живым, хотел сразу результата. А отец, помню, с тоненькой кисточкой или пером, с лупой часами рисовал… Я считал, что я так не смогу. Хотя в школе я участвовал в конкурсах, выставках, хорошо рисовал, моя работа была опубликована в журнале «Мурзилка», когда мне было десять лет. Но я думал поступать в институт военных переводчиков, а после окончания школы сделал окончательный выбор – поступил на худграф.

 

 

Традиции русской живописи

Ещё в седьмом классе Юрий Мельков увлёкся фехтованием. Объездил полстраны, участвуя в соревнованиях разного уровня. Учась на худграфе, даже тренировал институтскую сборную по фехтованию. Он кандидат в мастера спорта по фехтованию.

– Мой тренер Борис Иванович Беляков – серебряный призёр олимпийских игр, он во многом заложил основы смоленской школы фехтования, очень сильной школы в России, – рассказывает Юрий Геннадьевич. – Фехтование научило меня преодолевать поражение, воспитало боевой дух. Можно проиграть, но потом выиграть. Спорт повлиял на мой характер. Только на третьем курсе худграфа я стал больше заниматься художественным творчеством. Закончил институт и понял: ничего не умею. Особенно с цветом были проблемы… До сих пор учусь, но это естественно, если перестаёшь учиться, то перестаёшь расти. Преодоление – таким путём, думаю, идут все художники.

После окончания худграфа пошёл служить в армию, охранял и сопровождал воинские грузы по железной дороге, ездили в теплушках, с карабином, полным боевым комплектом. И ещё объехал полстраны. Парню из интеллигентной семьи армия добавила закалки и не побоюсь этого слова – патриотизма. Он в нём не кричащий, как у многих, бьющих себя кулаком в грудь, говорящих высокопарно о России. Его патриотизм настоящий – в исторических полотнах о доблести русского воинства, деревенских и городских пейзажах, от которых исходит светлость любви. Ему повезло, что молодым художником он попал в Дом творчества «Академическая дача им. И.Е. Репина», там работа шла под руководством знаменитых мастеров. Тогда, наверное, и определилась главная линия творчества – ориентация на реалистические традиции русского искусства.

– Я считаю себя русским художником, – говорит Юрий Мельков. – Воспитан на традициях русской живописи.  Люблю Сурикова, Репина, Левитана, Серова. Они были для меня примером в юности, остались таковыми и сейчас. Да и как можно не любить их!

– А из смоленских художников кто нравится?

– Из тех, кого уже нет в живых, ценю Владимира Ельчанинова, даже на фоне российских выставок он был заметен, хороший цветовик. Пётр Ионов, самородок! Народные художники России, действительные члены Академии художеств братья Ткачёвы знали его и говорили о том, что в какой-то мере учились у него, бывая на его выставках. Из современных смоленских художников мне ближе Александр Романова, сильный творец. Евгений Дроздов – чудесный художник, потрясающая цветовая гамма, свежие, вкусные краски!

 

Следы рук Дионисия

13 лет Юрий Мельков был председателем Смоленского отделения Союза художников России. Много сделал за это время для развития изобразительного искусства на Смоленщине. В его бытность председателем немало художников получило звание «Заслуженный художник РФ». Понятно, что звания эти давал не он, но, как говорится, хлопотал-то он, совместно с правлением. Сам он без звания. Лично у меня это не укладывается ни в голове, ни в сердце. Он заслуживает звания, это без сомнений. Кто за него, как он за других, будет хлопотать об этом?

Храмовая роспись занимает особое место в творчестве Мелькова. Давно, в 1982 году в деревне Дроково Демидовского района с папой они купили крестьянский дом. В этой деревне Юрий написал большую часть своих работ. Один человек построил в этой деревне храм Преображения Господня, а расписывал его Юрий Мельков. И ещё один храм расписывал – Боголюбской Божией Матери под Малоярославцем Калужской области.

– Трудно такое делать?

– Изучал литературу, у меня много книг по православной росписи. Надо делать всё в соответствии с канонами, но это не означает, что нет места для творчества. Храмовая живопись – это та же литургия, только изобразительный рассказ о жизни Христа. Я знал, что мне предстоит роспись храма под Малоярославцем, хотелось собраться духом. Сел в машину, взял с собой жену, дочь, этюдник и поехал в Ферапонтово Вологодской области, где хорошо сохранились фрески Дионисия. Я был знаком с ними по книгам, но, когда входишь в действующий храм, смотришь на фрески, которым 500 лет, то охватывает необыкновенное чувство, словами этого не передать. Я видел следы рук художника, его технологию, в любой работе есть этапы: с чего начинать, чем заканчивать. Как это делал Дионисий!

 

Вопросов больше, чем ответов

– Вы были и на Валааме?

– В 2004 году, как турист, паломническая поездка. Как любой человек я тоже ищу ответы на вечные вопросы жизни.

– Есть Бог?

– Несомненно.

– А после смерти что?

– Я не знаю, пытаюсь не углубляться. Но Бог – это любовь, радость, счастье, только не надо преступать границ. Я верю в предназначение человека быть счастливым, жить гармонии с окружающим миром, получать радость. Русские иконописцы все писали о радости. Но должен честно сказать, что чем дольше живу, тем появляется больше вопросов, чем ответов.

– А что осталось от того романтического парня, каким вы были в 17-18 лет?

– Если в зеркало посмотреть, то ничего. Но душа не стареет. Вот иду сегодня в свою мастерскую, снег скрипит, и вспомнил детство, мама везёт меня на санках, запах снега, скрип его – всё это так недавно было…

– Жизнь коротка?

– Нет, жизнь она очень долгая… У меня ощущение: нет ни сегодня, ни вчера, ни завтра. Жизнь – это один общий день и мама не в прошлом, а рядом со мной… Много событий, много всего, ни о чём не жалею, ничего не исчезло. А куда ему исчезать из этой жизни? Мне иногда говорят: мол, у тебя на картинах свет, тепло, красота, а жизнь она не такая. Я отвечаю: «Такая, вы не видите главного. А главное – это солнце, дождь, снег, метель – всё красиво в этом мире». И как хорошо, что родился, увидел это. Я прожжённый оптимист.

– Кроме природы есть венец её – Человек!

– Я, как ни странно, до седых волос относился к людям со всей наивностью. Я всем доверял, а когда мне жизнь преподнесла предательство, ложь, то стал избегать людей. Надо было, видимо, какое-то время побыть отшельником после моей активной общественной деятельности. А потом спасался и спасаюсь работой. Вижу несправедливость, сталкиваюсь с ней, но нельзя терять самообладания, оптимизма, не опускать руки, верить в лучшее.